ЖЕСТОКОСТИ - НЕТ!

Защита животных

Новости

 

МЯСОМОЛОЧНАЯ ИНДУСТРИЯ
Производство мяса и молока скрыто от глаз людей, поэтому многие считают, что перед смертью животные живут счастливо, но это представление не соответствует действительности. Они умирают медленно и мучительно, плачут и старадают, после нанесения смертельного разреза на артериях они бьются в судорогах и умирают. Также мясная индустрия разрушает места обитания многих биологических сообществ.


ЭКСПЕРИМЕНТЫ НА ЖИВОТНЫХ (ВИВИСЕКЦИЯ)
В исследовательских лабораториях мира ежегодно погибает несколько миллиардов животных. Они становятся объектом пыток в жестоких опытах. Делается это для медицинских и образовательных целей, а также для тестирования косметики. Но все эти, якобы благие цели, являются не более чем попыткой оправдать насилие. 
Посетите раздел кампании "За отмену вивисекции!" и "Остановите жестокость к животным в Хантингдоне" (SHAC)


КРОВАВАЯ ОДЕЖДА
Здравомыслящие люди предпочитают носить одежду из тех материалов, для которых не было убито ни одно живое существо. Тем не менее, иногда встречаются надевшие на себя шкуры, содранные с животных. До того, как стать шубой, норки, лисицы и хорьки просидели в тесных клетках с решетчатым полом и были убиты газом, ядом или высоким напряжением тока. Меховая индустрия причиняет серьезный ущерб природе. 
Посетите раздел "Кровавый бизнес Банка "Зенит"


ЖЕСТОКИЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ
То, что люди привыкли видеть на сцене цирка или дельфинария - это результат насилия и подавления воли свободолюбивых созданий. Варварское отношение к жизни также распространенно среди охотников. Некоторые жестокие люди наслаждаются пролитием крови животных во время корриды, собачьих и петушиных боев. Другие называют спортом насилие, совершаемое для проведения бегов с участием лошадей, собак и др. животных.

 

Поиск на сайте

Вегетарианское обозрение, Киев, 1910

что только отношения человека к животным вполне просты, взаимные же отношения людей спутаны сложной сетью всевозможных условностей, суеверий, предрассудков, соблазнов, правил, преданий, обычаев, законов и т.д. и т.д., то должны понять, что воздержание от «поедания» людей не может служить первой ступенью на лестнице нравственного совершенствования, а что этой, более трудной, ступени должна предшествовать более легкая и потому первая ступень воздержания от убийства, поедания и истязания животных.

В самом деле, тогда как для перехода к вегетарианству не надо проявлять никакого мужества, а требуется одно лишь отсутствие чревоугодия, да и то в очень малой степени, в деле отказа от «поедания» людей необходимы: мудрость, самообладание, самоотвержение, настойчивость и большое мужество.

Вот, когда мы увидим, какое множество препятствий нагромождено на пути освобождения одних людей от произвола и порабощения других, то уже не будем говорить, что начинать надо с прекращения «поедания» людей; как всякие изменения в природе совершаются по законам наименьшего сопротивления, точно так же и всякие изменения в поведении человека, производимые им под влиянием религиозно-нравственных требований, не могут не подчиняться тому же закону наименьшего сопротивления. А стало быть, хотя человек человеку и ближе, однако все же упорядочение наших нравственных отношений нам приходится начинать с наших отношений к животным.

Правда, эта первая ступень может показаться слишком незначительной и потому легко преодолимой, так как и без того уже, за исключением убийства животных для пищи, мы то и дело бываем свидетелями более гуманного обращения с ними, нежели с людьми. Тем лучше, потому что тем скорее нам можно будет перейти на вторую ступень, вступлением на которую по-видимому так искренно озабочены и потому так торопят нас противники вегетарианства.

Федор Страхов

 

ВО.9-10.1910, с.55

Отец и мухи

Доктор Валериан Петрович Гнесин любил возиться со своими детьми, семилетним Петей и пятилетней Леночкой. Окончив визиты больным, приезжал он домой, выпивал рюмку водки, обедал, спал час и шел в детскую.

Два для тому назад он придумал новую забаву. Увидев в столовой намазанный клеем лист с массой прилипших муз, заметив, что мухи, выкарабкиваясь, проделывают очень смешные движения, он решил, что детям будет любопытно все это понаблюдать. Лист он перенес в детскую.

Дети хохотали, смеялся отец, когда какая-нибудь муха уморительно выдергивала завязшую лапку, вертелась, жужжала, вязла еще больше.

Сегодня Валериан Петрович был неприятно удивлен: на листе недоставало четырех мух, увязших накануне вечером. Это были свежие и, значит, самые интересные мухи, остальные были давно уже мертвы. Прислуга говорила, что она не дотрагивалась до листа; смущенный Петя уверял, что он не знает, куда делись мухи.

Гнесин был не в духе. Ему казалось, что его обманули, и ночью ему не спалось.

Была полночь, когда он услышал подозрительный шорох в детской, смежной со спальней; он тихо приотворил дверь и при свете лампадки увидал, что маленький Петя отклеивает мух, оставшихся в живых.

Валериан Петрович сдержался и оставил мальчика в покое: когда-то он специально занимался исследованием детской души и знал, что кричать среди ночи – не педагогично