ЖЕСТОКОСТИ - НЕТ!

Защита животных

Новости

 

МЯСОМОЛОЧНАЯ ИНДУСТРИЯ
Производство мяса и молока скрыто от глаз людей, поэтому многие считают, что перед смертью животные живут счастливо, но это представление не соответствует действительности. Они умирают медленно и мучительно, плачут и старадают, после нанесения смертельного разреза на артериях они бьются в судорогах и умирают. Также мясная индустрия разрушает места обитания многих биологических сообществ.


ЭКСПЕРИМЕНТЫ НА ЖИВОТНЫХ (ВИВИСЕКЦИЯ)
В исследовательских лабораториях мира ежегодно погибает несколько миллиардов животных. Они становятся объектом пыток в жестоких опытах. Делается это для медицинских и образовательных целей, а также для тестирования косметики. Но все эти, якобы благие цели, являются не более чем попыткой оправдать насилие. 
Посетите раздел кампании "За отмену вивисекции!" и "Остановите жестокость к животным в Хантингдоне" (SHAC)


КРОВАВАЯ ОДЕЖДА
Здравомыслящие люди предпочитают носить одежду из тех материалов, для которых не было убито ни одно живое существо. Тем не менее, иногда встречаются надевшие на себя шкуры, содранные с животных. До того, как стать шубой, норки, лисицы и хорьки просидели в тесных клетках с решетчатым полом и были убиты газом, ядом или высоким напряжением тока. Меховая индустрия причиняет серьезный ущерб природе. 
Посетите раздел "Кровавый бизнес Банка "Зенит"


ЖЕСТОКИЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ
То, что люди привыкли видеть на сцене цирка или дельфинария - это результат насилия и подавления воли свободолюбивых созданий. Варварское отношение к жизни также распространенно среди охотников. Некоторые жестокие люди наслаждаются пролитием крови животных во время корриды, собачьих и петушиных боев. Другие называют спортом насилие, совершаемое для проведения бегов с участием лошадей, собак и др. животных.

 

Поиск на сайте

Вегетарианское обозрение, Киев, 1910

обычных, маленьких людей покидает нас навсегда. Оглянитесь вокруг, – разве сейчас, после смерти, Толстой не живет гораздо напряженней, деятельней и ярче, чем он жил, когда в груди его еще билось дряхлое старческое сердце и в жилах текла теплая кровь? Разве каждый день, каждый час, быть может, не воскресает он перед вами вновь в своих письмах, дневниках, в своих предсмертных афоризмах? Разве в недалеком, совсем недалеком будущем вы не будете наслаждаться целым рядом его новых произведений, художественных и философских, которые одно за другим будут выходить в свет, как будто их творец все еще жив и творит, и со страниц которых на вас опять повеют живые мысли и живые слова переставшего уже существовать старца?

Прошел уже месяц с того дня, как умер Толстой, но мы до сих пор не замечаем его смерти; не видим в своем сердце тоскливой, ничем не заполненной пустоты. Пройдет много веков – и наши потомки все также не будут замечать его смерти, будут жить, как и мы недавно жили, в круговороте его мыслей, будут так же, как и сейчас, преклоняться пред ним и следовать за ним или отвергать его и смеяться над его жизнью и его учением, будут высоко превозносить или глубоко ниспровергать его, в зависимости от своих идеалов, воззрений и настроений...

II

Что такое Толстой, как личность? Почему его смерть, его окончательное скорбное исчезновение с лица земли только теснее связало его с нами, живущими, только ярче подчеркнуло красивую идею о бессмертии творческого духа, хотя бы о том относительном бессмертии, в признании которого сходимся все мы, без различия взглядов и направлений?

Не будем лгать сами себе: он не был идеальным, не знающим ошибок и колебаний Учителем Жизни. В своих поисках «разумной жизни» он много раз падал и поднимался, и опять падал, уклонялся в сторону от намеченной дороги и нередко, быть может, делал не то, что подсказывали ему его разум и его совесть.

Но в искренности своих поисков и сознания своих ошибок, в напряженности своей духовной работы, в страстности своего желания обновить свою личную, а через то и общественную, жизнь, слиться в бесконечной гармонии с великим Разумом Вселенной – он надолго, если, быть может, не навсегда, останется непревзойденным.

Он оставил истории увлекательный и трогательный образ человека в настоящем смысле этого слова, более глубокого в осуществлении своих идеалов, чем в своих ошибках, более яркого в своих достоинствах, чем в своих недостатках, своей чуткостью и любовью к правде жизни искупившего все то, слишком «земное», чему он, как сын земли, отдал в свое время неизбежную дань.

И с какой бы стороны ни стали мы его рассматривать – первое и самое существенное в его личности, что сразу же бросается нам в глаза, это его любовь к жизни во всех ее проявлениях. Любовь, которая настолько тепла и глубока, что одной только ее достаточно было бы для того, чтобы создать тот яркий свет, которым светит нам, как отдаленное небесное светило, грандиозная личность Толстого.

Все мы сплошь и рядом любим только себя, только свою личную, семейную, кружковую жизнь. В лучшем случае мы любим человечество, людей вообще, и лишь очень редко мы простираем свое любовное отношение на животный мир, из которого, как учит наука, в свое время вышли мы сами. Толстой не только обнимает сразу, в одном порыве чувства, все эти виды любви, но и идет гораздо дальше.

– Как во всякой нравственной деятельности, – говорит он в одном из своих последних комментариев к заповеди «Не убий!» – так и в следовании заповеди «Не убий!» не может быть и речи о достижении полного совершенства, а дело только в том, чтобы как можно больше приближаться к нему: как можно меньше убивать сначала самых близких к себе существ, людей, потом менее близких себе, но все-таки возбуждающих в нас чувство сострадания –