ЖЕСТОКОСТИ - НЕТ!

Защита животных

Новости

 

МЯСОМОЛОЧНАЯ ИНДУСТРИЯ
Производство мяса и молока скрыто от глаз людей, поэтому многие считают, что перед смертью животные живут счастливо, но это представление не соответствует действительности. Они умирают медленно и мучительно, плачут и старадают, после нанесения смертельного разреза на артериях они бьются в судорогах и умирают. Также мясная индустрия разрушает места обитания многих биологических сообществ.


ЭКСПЕРИМЕНТЫ НА ЖИВОТНЫХ (ВИВИСЕКЦИЯ)
В исследовательских лабораториях мира ежегодно погибает несколько миллиардов животных. Они становятся объектом пыток в жестоких опытах. Делается это для медицинских и образовательных целей, а также для тестирования косметики. Но все эти, якобы благие цели, являются не более чем попыткой оправдать насилие. 
Посетите раздел кампании "За отмену вивисекции!" и "Остановите жестокость к животным в Хантингдоне" (SHAC)


КРОВАВАЯ ОДЕЖДА
Здравомыслящие люди предпочитают носить одежду из тех материалов, для которых не было убито ни одно живое существо. Тем не менее, иногда встречаются надевшие на себя шкуры, содранные с животных. До того, как стать шубой, норки, лисицы и хорьки просидели в тесных клетках с решетчатым полом и были убиты газом, ядом или высоким напряжением тока. Меховая индустрия причиняет серьезный ущерб природе. 
Посетите раздел "Кровавый бизнес Банка "Зенит"


ЖЕСТОКИЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ
То, что люди привыкли видеть на сцене цирка или дельфинария - это результат насилия и подавления воли свободолюбивых созданий. Варварское отношение к жизни также распространенно среди охотников. Некоторые жестокие люди наслаждаются пролитием крови животных во время корриды, собачьих и петушиных боев. Другие называют спортом насилие, совершаемое для проведения бегов с участием лошадей, собак и др. животных.

 

Поиск на сайте

Вегетарианское обозрение, Киев, 1910

мчаться через холодную пустоту мирового пространства прежде, чем первые лучи этого света в состоянии будут достигнуть нашей планеты.

И когда какая-нибудь неожиданная мировая катастрофа вычеркнет из не имеющей границ книги жизни одно такое светило, когда оно, столкнувшись с разрушительной силою смерти, раздробится на бесчисленное множество мельчайших атомов и исчезнет, быть может, навсегда в безграничных пространствах между планетного эфира, – его свет, посланный в глубину Вселенной еще при жизни звезды, долго после того продолжает свой неутомимый бег в пространстве.

Звезда уже умерла, а созданный ею свет все еще живет...

И последние лучи этого предсмертного света сияют перед нашими глазами много столетий спустя после гибели звезды так же спокойно и ярко, с такою же обаятельной силой, как и при ее жизни.

Не напоминает ли вам одну из таких звезд личность только что ушедшего из жизни Льва Николаевича Толстого?

Он умер. Роковая катастрофа – действительно, мировая катастрофа, если только разуметь под миром мыслящее человечество – разбила его дряхлое тело, растворила это тело в комьях холодной и грязной земли и навсегда прекратила дальнейшую работу его гигантского творческого ума. Как человек, Толстой перестал существовать и весь он, со всеми своими индивидуальными особенностями, со всем своим складом ума и характера никогда уже больше не повторится в мировой истории.

Но если всмотреться попристальней в жизнь, проанализировать внимательней свое отношение к ушедшему старцу – мысль о его смерти сразу угаснет, как лживая и ненужная сказка.

Кто бы вы ни были и как бы вы ни относились к Толстому, искренно ли любите вы его, или так же искренно ненавидите, цените ли его только как художника, или восхищаетесь также его гигантской работой искания правды и созидания «царства Божия на земле» – все вы в одинаковой степени и с одинаковой силой чувствуете напряженное трепетание его мысли в умственной жизни всякого культурного общества, все вы одинаково неизбежно сталкиваетесь с ним, едва только начинаете восходить от мелких и серых повседневных житейских забот к отысканию общих, вне-материальных ценностей жизни и общего ее смысла – и, сталкиваясь, преклоняетесь перед ним или отрицаете его, боретесь с ним, именно с ним самим, а не с его идеями только, как будто он не умер месяц тому назад, и не зарыт в землю, и не превратился уже в прах.

Глубина и напряженность исканий Толстого, его искренность и не знавшее устали одушевление в разрешении «вечных вопросов» жизни, его огромное, трагическое, не человеческое только, а какое-то почти всечеловеческое страдание за уродливости и язвы общественной жизни вознесли его на такую недосягаемую по сравнению с нами, маленькими и неглубокими, высоту, что его личность, такая простая и доступная, далеко вышла из поля нашего зрения и нашего понимания, сделалась для нас, как те звезды, которых мы не можем уже видеть, как видим Солнце, Луну, Юпитер, Марс и т.д., и о которых мы узнаем только по ярким снопам лучей, достигающим нашего глаза из бесконечно далекого от нас звездного неба.

Даже тогда, когда мы укоряли Толстого, как личность, в противоречии между его жизнью и его философским учением, мы, в сущности, очень мало знали Толстого и представляли его себе каждый на свой образец. Свет его мысли проникал в наши сердца и был нам понятен и близок, а сам он стоял так высоко над нами, что узнать и понять его, несмотря на всю его внешнюю близость к нам, мы не могли, и он все время, до своего последнего, предсмертного ухода из Ясной Поляны, оставался для нас туманной загадкой.

Теперь, когда он ушел из жизни, мы, кажется, менее чем когда-либо, ощущаем и умственно, и физически его уход, ту пустоту, которая создается около нас, когда кто-нибудь из